Как разведчик «Кент» из «Красной Капеллы» выживал в ГУЛАГе

Анатолий Гуревич («Кент») был одним из членов советской группы разведчиков «Красная Капелла». В 1942-м он был схвачен гестапо. В 1945-м вернулся в СССР, где был осуждён на 20 лет лагерей за то, что под пытками немцев выдал секреты. Опыт разведчика и хорошее знание психологии подсказало ему в ГУЛАГе, что надо держаться стороны воровского мира, а не «политических». Завоевав расположение урок, он дорос до старшего экономиста лагеря, что в итоге позволило ему благополучно пережить ГУЛАГ.

Анатолий Гуревич возглавлял в конце 1930-х советскую военную резидентуру в Западной Европе. В марте 1940 года первым из советских разведчиков он доложил в Москву о готовящемся нападении гитлеровской Германии на СССР. Он сумел наладить разведывательную связь с высокопоставленным германским офицером Шульце-Бойзеном, в результате чего советская военная разведка стала получать важные сведения.

Осенью 1942 года резидент Кент был арестован гестапо. Он провёл долгое время в застенках Бельгии, Франции и Германии. Находясь в тюрьме, он завербовал криминального советника Хейнца Паннвица, который возглавлял группу нацистов по пресечению работы «Красной капеллы» в Европе.

В июне 1945 года Кент доставил в Москву завербованных им германских контрразведчиков и архив гестапо. Но в СССР Гуревич был обвинен в антигосударственных преступлениях, в результате чего пробыл в советских лагерях почти 13 лет. Не был реабилитирован и после освобождения, с 1961 года был обязан жить за 101-м километром от крупных городов.

В 1990-е Анатолий Гуревич написал мемуары. Он вышли в книге под названием «Разведка — это не игра» (изд-во «Нестор», 2007 год). В них он, в частности, рассказывает о своей жизни в ГУЛАГе и взаимоотношениях с криминальным миром.

На пересылке, 1948 год

«Наш этап должен был состоять из «политических» и уголовных преступников. Предусматривалось, что каждая из этих групп будет размещена в разных вагонах. Однако всё обстояло иначе. Смешение в одном вагоне «политических» и уголовных преступников в скором времени проявилось в невыгодном свете для «политических».

В моём вагоне, как и во всех остальных, были нары в несколько ярусов. На них и под ними, на полу, с боем разместились все многочисленные заключённые. Вполне естественно, уголовники завоевали себе лучшие места. В вагоне были установлены параши значительных размеров. Их можно было выносить только на полустанках, когда последовательно открывалась створка вагонов, и конвоиры выводили тех заключённых, которые должны были выносить параши. И в этом случае преимущество оказывалось уголовникам.

На этих же полустанках в вагоны подавались продукты. Здесь тоже появились некоторые особенности, которые не учитывались сопровождавшей этап службой охраны. Например, сахар и хлеб подавались в вагон не порциями для каждого заключённого, а в общем количестве для всех, и те, кто принимал их, обязаны были делить пропорционально каждому из нас. В действительности же их принимали и захватывали господствующие в вагоне уголовники. В лучшем случае минимальными дозами они раздавали «политическим» заключённым.

гуревич-4

(«Красная Капелла» — Гуревич обведён кружком)

Особо хочу отметить, что между собой уголовники были не только в контакте, но относились друг к другу весьма дружелюбно. К нам, «политическим», были настроены очень враждебно и всячески унижали, даже предпринимали попытки дележа между собой имеющимися у нас вещами.

В вагоне я оказался под нарами на холодном полу, занятом уголовниками. Вскоре разговорился с моими соседями. Узнав от меня, что я бывший военный, они стали относиться доброжелательно и всячески помогали мне, в том числе и питанием. Вскоре ставшие моими друзьями уголовники, потеснив себя, подняли меня с пола и отвели место на нижних нарах. Больше того, уголовники, успевшие захватить переданные в вагон сахар и хлеб, начали передавать мне увеличенные порции продуктов.

С моими новыми друзьями мы мирно беседовали, собираясь на нарах. О чём мы могли беседовать? Молодых уголовников, а их было большинство, очень интересовали рассказы о прочитанных мною книгах. Я придумал новую версию, согласно которой я был арестован потому, что попал в плен к гитлеровцам. Это их очень заинтересовало и они подробно расспрашивали меня, как я жил в фашистских лагерях. Пришлось многое выдумывать.

Среди заключённых находился молодой, не помню сейчас уже точно, татарин, узбек или казах. Он очень плохо себя чувствовал. Я делился с ним перепадавшими мне продуктами и уговорил моих соседей по нарам поместить его тоже рядом со мной. Возражений не последовало. Этот факт позднее оказал мне значительную помощь во время моего пребывания в Воркутлагере.

К сожалению, некоторые «политические» заключённые, наблюдая за моими дружескими отношениями с уголовниками, стали ко мне относиться с некоторой осторожностью.

В лагере, 1949 год

Все больные, которые могли ходить, разгуливали по бараку в нижнем белье. Меня уложили на второй ярус нар. Лежал я на твёрдом матраце, покрытом простыней. Была чистая подушка. Накрыли меня простыней и одеялом. Мне очень хотелось спать. Видимо, подействовали выпитое мною лекарство и сделанный укол.

гуревич-3

Утром лёгким прикосновением к плечу меня разбудил улыбающийся попутчик по товарному вагону в эшелоне, в котором мы были отправлены на этап из Москвы до Горького. Он прислонился к моей койке и коротко рассказал, как добрался до этого лагеря и сразу же попал в санчасть. Вначале я не заметил стоящего немного в стороне высокого мужчину. На нём было, как у всех, нижнее белье, а на ногах высокие хромовые сапоги. Мой попутчик познакомил меня с этим человеком, своим знакомым по фамилии Абдыш.

Во всём лагере подразделения господствующее положение занимал Абдыш, глава всех уголовников. Он, по прозвищу Пахан, буквально всеми командовал.

Абдыш выделялся среди всех больных. У него была койка, а вернее, нижняя нара, особенно ухоженная, с двумя матрацами, двумя подушками и двумя одеялами. Ходил он в высоких хромовых, хорошо начищенных сапогах.

Перед тем как меня познакомить с Абдышем, мой попутчик, видимо, рассказал, будто я спас ему на этапе жизнь. Буквально через несколько минут после этого санитары перевели меня с верхних нар на нижние, более удобные, с дополнительным выделением мне подушки и ещё одного одеяла, но и заметно улучшили во всех отношениях моё положение в бараке, в том числе и питание. Мой паёк пополнился поступающими к Пахану хорошими продуктами. Всё это сказалось на улучшении состояния моего здоровья.

Я остановился подробно на знакомстве с Паханом, так как именно оно во многом изменило в лучшую сторону моё дальнейшее пребывание в лагере ПГС и вообще в лагерных подразделениях Воркутлага. Это объясняется тем, что Пахан был не только признан уголовниками, содержащимися в этом подразделении, их вождём, но пользовался значительным авторитетом и у лагерного начальства.

В санитарном блоке он находился не потому, что заболел, а только потому, что ему хотелось отдохнуть от одолевавших его забот, а потому его желание было тут же удовлетворено, и он стал числиться за санчастью и проживать в санитарном бараке.

С каждым днем наша дружба с Абдышем крепла. Он не только меня подкармливал далеко не лагерными продуктами, но и внимательно следил за всеми необходимыми мне удобствами. Вскоре для меня не стало уже секретом, откуда у Пахана были столь редкие для лагеря продукты. В лагере находились заключённые из Прибалтики и с Украины. Большинство из них получали обильные продуктовые посылки, а «мафия» не брезговала поделиться с владельцами посылок их содержанием. Безусловно, из приобретенных «мафией» продуктов значительная часть и доставлялась Пахану.

гуревич-5

Приближалось время моего полного выздоровления. Всё больше и больше я задумывался над тем, что ждёт меня впереди, какую работу я должен буду выполнять. Совершенно неожиданно меня вызвал врач, обслуживающий санитарный барак, и спросил, не соглашусь ли я некоторое время поработать санитаром. Он подчеркнул, что это поможет полностью восстановить мое здоровье. Не задумываясь, я дал согласие. Оказалось, как выяснилось позже, предложение врача базировалось на рекомендации, данной Паханом.

Так я стал санитаром. А затем меня повысили до старшего экономиста лагеря.

Жизнь старшего экономиста в лагере, 1953 год

Я прошел на пищеблок, так как мне очень хотелось узнать, находится ли в этом лагере Роберт Шютц и где он работает. К моей радости, он действительно работал ещё в пищеблоке. Правда, вскоре перешел во вновь созданную коммерческую столовую, в которой посетители могли выбрать себе еду сами, оплатив наличными деньгами.

Наша встреча с Робертом была очень тёплой. Мы имели возможность часто подолгу беседовать. После того как я приступил к работе и начал получать заработную плату, мы по очереди приглашали друг друга в платную столовую. Правда, я, зная, что мать, пенсионерка живёт одна, переводил ей часть моего заработка. Иногда переводы составляли от 300 до 1000 рублей».

ttolk.ru

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: